Банковская тайна и налоговое администрирование в странах Европы (часть 1)

За увлеченностью мирового сообщества борьбой с реальными, но больше с мнимыми угрозами, совершенно незаметно прошли события, серьезно изменившие финансовые рынки. Магические слова: «легализация преступных доходов», «финансирование терроризма» сегодня, способны снять завесу секретности даже с самых сокровенных финансовых тайн. На этом фоне совершенно не заметно прошло расширение прав налоговых органов по получению доступа к банковской информации. Рядом стран и международных организаций предпринимаются попытки, навязать другим свое видение проблем в налоговой сфере и способов их решения. Видение, которое уже однажды поставило эти страны на грань финансового краха. Особенно остро эти попытки проявляются на европейском континенте. Действия одних – ЕС, не оставляют в стороне другие европейские страны, вынуждая их маневрировать, идти на тактические уступки, что бы защитить стабильность своих банковских систем.

 

Юбилей, о котором ни кто не вспомнит

 

Через шесть лет финансовый мир мог бы отмечать 300-летний юбилей события, оказавшего самое непосредственное влияние на формирование ценностей свободного общества и Европы в ее нынешнем виде. Но, скорее всего об этом юбилее вспомнят только узкий круг историков, а те, кого он в первую очередь касается, постараются стыдливо забыть об этом событии. Ведь гордится, то сегодня нечем. Одна из базовых ценностей сегодня низведена до ироничного суррогата.

 

Речь идет об институте банковской тайны. В 1713 году Совет кантона Женева принял банковские правила, которые возлагали на банкиров обязанность «вести учет своих клиентов и их сделок». Им, однако, запрещалось предоставлять такую информацию «любому лицу кроме самого клиента, за исключением явно выраженного согласия со стороны городского Совета». Это первый известный документ, который законодательно устанавливал и регулировал институт банковской тайны.

 

С точки зрения сегодняшнего дня появление этого документа выглядит довольно иронично. Ведь этот институт появился в ответ на потребности властных институтов, т.е. тех, кто сегодня всеми силами стремится этот институт извести и нивелировать. В то время главными клиентами швейцарских банкиров были французские короли. Как ни странно, властителям того времени то же было что скрывать. Дело в том, что швейцарские банкиры в своей массе – протестанты, французского происхождения, вынужденные покинуть Францию после отмены в 1685 году королем Людовика XIV Нантского эдикта, устанавливавшего религиозные свободы для протестантов во Франции. Вместе с тем, французские короли постоянно нуждались в наличных деньгах, которые они могли в то время занять только у швейцарских банкиров, но признать факт ведения дел с еретиками было выше их сил и самолюбия. Вот и требовали держать в тайне такие сделки. Бурные события во Франции и в Европе в конце XVIII – начале XIX способствовали еще большему укреплению института банковской тайны.

 

Все последующее время, вплоть до конца ХХ века банковская тайна оставалась надежным барьером против чиновничьего произвола, государственного преследования несогласных и фактором, стабилизирующим финансовые системы многих стран. Всякий раз, когда очередной диктатор ли, или недостаточно умный политик хотел подчинить своим бредовым идеям свою страну или весь мир он первым делом старался лишить местную элиту денежных средств. Так было в начале 30-х голов ХХ века Гитлер закон о валютном контроле, который карал смертью любого гражданина, у которого был капитал за границей, так же было в 1932 году, когда во многом благодаря именно существованию банковской тайны французскому леворадикальному правительству не удалось осуществить свои планы «экономических преобразований». Банковская тайна всегда стояла на страже стабильности политических и финансовых систем. При этом необходимо подчеркнуть один ключевой момент – институт банковской тайны всегда защищал информацию о деятельности частного лица от внимания государства и его политических, религиозных и других институтов, заставляя последних действовать не только в рамках закона, но и не редко, в рамках здравого смысла.

 

Важность и необходимость банковской тайны вынуждены признавать даже те, кто сегодня стоит в первых рядах «борцов» с банковской тайной. Организация Экономического Сотрудничества и Развития (ОЭСР) в своем докладе в 2000 году посвященном проблемам банковской тайны и обеспечения доступа к банковской информации для налоговых целей [1] вынуждена была признать, что «банковская тайна является фундаментальным требованием любой солидной банковской системы» [1; Р. 19]

 

И тем удивительнее выглядят попытки различных государств и межгосударственных образований ликвидировать или, по меньшей мере, сильно ограничить сферу действия института банковской тайны. Причины находятся самые экзотические и несуразные, начиная от борьбы с терроризмом и заканчивая пресловутой борьбой с легализацией доходов, полученных преступных путем, умышленно умалчивая, что является причиной, а что следствием. Сегодня, во многих странах чиновнику получить информацию о банковских операциях клиентов порой много проще, чем самому владельцу счета.

 

В действительности ликвидация института банковской тайны является самоцелью современного государства, т.к. этот институт мешает установлению полного контроля над своими гражданами. Можно долго обсуждать, почему государство так стремится подчинить себе своих граждан, но это тема для совершенно другой статьи, а сегодня лишь можно только констатировать, что о юбилее постараются забыть. Забудут о нем и банкиры, вынужденные действовать в рамках действующего законодательства, фактически ликвидирующего этот краеугольный камень финансовой системы. И тем более о нем забудут государственные институты, которым не выгодно отвечать на неприятные вопросы.

Глобализация и конкурентная борьба между государствами

 

Возможно кому-то слова о том, что банковская тайна является «краеугольным камнем финансовой системы» покажутся чрезмерными. В то же время история развития финансовых рынков конца ХХ века полностью подтверждает это.

 

Банковская тайна обеспечивает возможность предпринимателям и просто гражданам свободно распоряжаться своими средствами, выбирая оптимальные условия сбережения и инвестирования. И если государство принимает меры, которые негативно сказываются на финансовой системе, на экономике в целом, то отток капиталов в другие страны, с более благоприятными условиями, служит ясным сигналом, что неэффективные или пагубные меры должны быть отменены. И этот сигнал, обычно приходит значительно раньше, чем последствия этих мер успевают сказаться на финансовой системе и привести к необратимым последствиям.

 

Данная тенденция существовала всегда, но эффективность таких сигналов сдерживалась тем, что оперативно перемещать деньги за пределы страны мог очень ограниченный круг лиц. Развитие современных технологий, в первую очередь, телекоммуникационных и либерализация финансовых рынков, благодаря появлению в 70-80-х годах ХХ века офшорных финансовых центров, кардинально изменила ситуацию. Возможность оперативно перемещать финансовые ресурсы появилась не только у крупных предпринимателей, но даже у просто состоятельных граждан.

 

Однако в конце ХХ века тревожные сигналы были изначально проигнорированы правительствами многих экономически развитых стран, что не замедлило сказаться на их финансовых системах. Так в конце 90-х годов ХХ века ежегодный прирост капиталов в странах с высоким уровнем налогообложения и жестко регулируемыми финансовыми рынками составлял 8% в год, в то время как в офшорных юрисдикциях он составлял 11% [4; Р. 29]. В те же годы один из ведущих финансовых центров мира – Лондон смог привлечь только 11% офшорных активов, в то время как бывшие английские владения в Карибском бассейне – 14%, а Люксембург – 18% [4; Р. 29-30]. А по оценкам к 2000 году более 1/3 всех крупных состояний должно было быть сконцентрировано в финансовых центрах, обеспечивающих надлежащий уровень банковской тайны.

 

Эффективность сигналов государству со стороны общества резко возрастала и даже те страны, где государственный контроль был чрезмерным, вынуждены были пойти на либерализацию своих финансовых рынков и более сдержанно подходить к стремлению вмешиваться в вопросы регулирования экономики. Даже такая закостенелая организация как ОЭСР вынуждена была признать, что «одним из элементов, который питал глобализацию в течение последнего десятилетия, является либерализация финансовых рынков, тенденция которую поддерживала ОЭСР. Эта либерализация была частью ответа на угрозу финансовым рынкам со стороны офшорных финансовых центров…. Был отменен валютный контроль. Отдельные страны организовали рынки, непосредственно конкурирующие с офшорными финансовыми центрами» [1; Р. 23]. А далее следует вывод, который мог появиться только в голове чиновника – «хотя либерализация финансовых рынков и принесла экономический рост, она также расширила возможности для несоблюдения налогового законодательства» [1; Р. 23]. Таким образом, то, что является благом для общества, для человека – рост экономики, имеет совершенно иной эффект для чиновников – снижение налоговых поступлений и как следствие, возможности для коррупции и прочих, обычных «болезней» государства.

 

Либерализация финансовых рынков это лишь первый шаг, который вынуждены были сделать многие экономически развитые страны с целью вернуть себе утраченные конкурентные преимущества. Второй шаг – снижение налоговой нагрузки, тем более в условиях экономического роста, в силу различных причин не был сделан, а ведь это могло обеспечить хотя бы частичный возврат капиталов. Вместо этого было решено бороться с банковской тайной. Сначала у себя, а потом навязать эту политику и другим странам. И именно этим объясняется стремление ограничить банковскую тайну, а терроризм, «грязные» деньги это – для наивных избирателей.

Банковская тайна и налоговое администрирование в странах Европы (часть 2)

Банковская тайна и налоговое администрирование в странах Европы (часть 3)

Банковская тайна и налоговое администрирование в странах Европы (часть 4)

No responses yet

Leave a Reply